Профессия — рысь

Этого хищника на стадионе «Центральный» давненько не было видно. В последнее время большая плюшевая рысь уже не развлекает болельщиков, пришедших на матчи «Гомеля». Корреспондент «ГП» поговорил со студентом гомельского политеха Дмитрием, который три года провел в рысьей шкуре. Он признался, что решил уйти на «пенсию» и повесить хвост на гвоздь, а также рассказал, как к необычному животному относились сотрудники милиции.

«Маленькие дети меня боялись»

— Я решил стать рысью по своей инициативе, можно сказать, на голом энтузиазме. Это была не работа, а скорее увлечение. Болею за «Гомель» уже давно и обратил внимание, что когда-то у клуба был талисман, а сейчас нет. Связался с директором и начал действовать. Развлекал болельщиков с тех пор, как гомельчане вылетели в первую лигу. Тогда всё начиналось с нуля, и нужно было привлекать людей на трибуны. Подумал: «А почему бы и нет?»

— Что было самое сложное в этом перевоплощении?

— Влезть в шкуру. Она меньше по размеру, будто на девушку шили. Вдобавок ко всему парень, который носил костюм до меня, изрядно его растянул. Рысь буквально по швам расходилась. Но пришлось влезать. В первый раз на эту процедуру у меня ушло минуты четыре.

— Из чего состоит костюм?

— Сначала нужно надеть комбинезон. Застегивается он сзади, и это довольно-таки неудобно. Первое время помогали, а потом сам кое-как наловчился. Затем надеваются перчатки и, собственно, голова. Были еще лапы, но куда-то исчезли. Без них не очень красиво получается: кеды всю картину портят.

— А где хранится рысь?

— Интересно, что она находилась на балансе стадиона, а не клуба. То есть по поводу костюма я сначала договорился с руководством «Гомеля», потом разговаривал с сотрудниками «Центрального»: от завхоза до директора. Чтобы решить такой простой вопрос, приходилось бегать по коридорам, вызванивать людей. Но в конце концов я все-таки нашел для рыси конкретное место.

— Ты самостоятельно постигал азы аниматорского искусства?

— Конечно. Даже наработок никаких не было. Просто выходил и начинал импровизировать. Я решил сосредоточиться на привлечении детей. Если им понравится на стадионе, то они и родителей будут каждый раз упрашивать прийти сюда. В первой лиге, к примеру, на домашних матчах «Гомеля» была неплохая посещаемость. Думаю, я тоже внес в эту статистику свой скромный вклад.

— Можешь вспомнить свой первый день в рысьей шкуре?

— Собрал животное по частям, пришил ему ухо. Думал, что будет тяжело, но всё оказалось не так страшно. Ну и, конечно, помню, что первое время мимо сотрудников милиции без шуток невозможно было пройти. Сначала даже пытались досматривать. Я им говорю: «Ну ребята, вы что! Я же рысь!» (Смеется.) С обычными солдатами-срочниками сразу нашел общий язык. Уговаривал их на совместное фото, но им, видимо, не положено.

— С болельщиками тоже нашел общий язык?

— Маленькие дети поначалу боялись подходить, плакали, просились на руки. Ребята по­старше реагировали нормально. Сложнее всего было уберечь от них хвост. Он и так чуть ли не на двух нитках держался. Для многих болельщиков я был как знаменитый осьминог Пауль, меня часто просили предсказать результат матча. Приходилось угадывать! Иногда прогнозы сбывались, особенно когда команда выступала в первой лиге.

— И сколько раз в течение матча болельщики напрашивались на совместное фото?

— Минут за десять — человек 30 — 35. То есть неплохой бизнес при желании можно было сделать.

«Представь, каково летом в шубе ходить!»

— Не пытались оторвать голову и посмотреть, кто же там внутри?

— В основном знакомые лезли. Но многие приятели не знали, что рысь — это я. Вот за их реакцией мне было интересно понаблюдать со стороны. Часто заводил с ними разговор, а они и не догадывались, с кем ведут беседу.

— И в этом костюме ты бегал весь матч?

— У меня была задача встретить болельщиков, провести их на трибуну, поднять настроение, подбодрить команду. Минут двадцать я был рысью, а потом переодевался и шел на трибуну смотреть футбол. Мне всегда хотелось, чтобы фанаты минского «Динамо» или БАТЭ тоже приехали со своими талисманами. Можно было устроить какую-нибудь шуточную провокацию, благо задумок на этот счет была уйма.

— А ты сам на выездных матчах в образе рыси часто бывал?

— Один раз, когда играли в финале Кубка страны на столичном «Тракторе». Масса воспоминаний осталась после той поездки. Во-первых, долго искал костюм. Оказалось, что он валялся на трибуне, и мне пришлось там же переодеваться. Во-вторых, было невыносимо жарко, даже питье не помогало. А ты представь, каково летом в шубе ходить!

— Забавных случаев за свою карьеру рыси наверняка немало вспомнишь...

— Перед каким-то матчем, вроде бы еврокубковым, я вышел на поле, стал на публику набивать мяч, а потом поскользнулся и не попал по пустым воротам. Так Олег Кубарев на послематчевой пресс-конференции сказал: вот, мол, смотрите, сегодня даже рысь не смогла забить.

— А куда подевалась рысь, почему ее не было видно на последних матчах?

— Энтузиазм закончился. Тогда я был помладше, а сейчас на стадион не хожу по объективным причинам. Возникла масса других проблем и занятий.

— То есть можно сказать, что повесил хвост на гвоздь!

— Именно!

— А что интереснее: быть студентом в политехе или рысью на стадионе?

— Студентом, наверное. На стадионе у меня было более однообразное занятие, несмотря на то что с людьми приходилось чаще контактировать. Между мной и болельщиком никогда не было обратной связи, потому что люди не знают, кто ты на самом деле, и относятся к тебе как к чему-то неодушевленному. Общаться тоже сложно: музыка мешает, да и этот шлем на голове.

— Как ты думаешь, много ли будет желающих прийти на твое место?

— Возможно, поначалу и много. Но претендентам нужно быть готовым к тому, что о гонорарах тут речи даже не идет. Это занятие для энтузиастов и не более того. Вот я три года побегал — и хватит!