Смерти вопреки

…Жителей нашего поселка гнали в центр деревни. Я ревел. Немец стоял на обочине с пулеметом, корчил мне рожицы и хохотал. Над пепелищем сгоревшей хаты еще поднимался дымок. Здесь сожгли людей. Все знали, что очередь за нами. Мне так не хотелось умирать. В хате, куда нас загнали, женщины еще сильнее прижимали к себе детей. Никто уже не рыдал. Молчали. Вспоминали пережитое, мысленно прощаясь с жизнью. Забытье. Ожидали страшного. Поступила новость: у одной женщины немцы вырвали ребенка из рук и бросили в колодец. Ее же поволокли в пустую хату для издевательств…
Нас не сожгли. Погнали в концлагерь. Здесь мы тоже чувствовали себя обреченными. Знали, что все умрут, кто раньше, кто позже. Вначале наши земляки ходили один к одному в “гости”, потом тихонько умирали, вместо людей оставались заснеженные холмики. Мы уже не ждали никакого спасения, были в замороженно-­заторможенном состоянии. А когда увидели солдат с красными звездочками на шапках, людское море взволновалось. Даже некоторые заснеженные холмики зашевелились. Жизнь воскресла…
О потрясающих фактах выживания людей в экстремальных военных условиях читал в книге “Я з вогненнай вёскі”. Авторы воспроизвели в ней свои беседы с уцелевшими в огне. Женщины из разных деревень рассказывали о том, как бежали из огненного ада. По ним стреляли немцы, а они падали и мгновенно засыпали. Просыпались только ночью. Так и спаслись. В данном случае срабатывал запредельный инстинкт самосохранения и выживания.

Владимир МЫШАК,
гомельчанин