Необычный фотохудожник Николай Василенко живет в Потаповке Буда-Кошелевского района
- 4470
- 14:42
- 22.01.2020
Поделиться
Глядя на многие работы Николая Василенко, не сразу понимаешь, что они написаны не кистью.
Глядя на многие работы Николая Василенко, не сразу понимаешь, что они написаны не кистью.
Этот необычный фотохудожник живет в Потаповке Буда-Кошелевского района. Творческого человека в нем видно сразу, и дело не только в усах и чубе. Харизма Василенко на этом не заканчивается – только начинается.
Ни дать ни взять Тарас Бульба
Художники – народ особый, тонкий. Всегда со своим взглядом на мир, отличным от большинства. Потому и слывут чудаками, до поры непонятыми, гонимыми. Куда бы ни устремлялся этот взгляд, он проходит через призму творчества. А в ней преломляются жажда творить, вечный поиск нового, борьба сердца и разума. Из этого калейдоскопа и выходят произведения искусства. Жизнь истинного художника всегда роман, щедрый на резкие повороты, метания по глобусу, неразделенные и разделенные страсти. Жизнь Николая Николаевича Василенко не исключение.
Родился в деревне Морозовичи Буда-Кошелевского района в 1954-м. Окончил Московский институт культуры по специальности «режиссура любительских кино- и фотостудий». Забрасывала судьба и в Казахстан. В его коллекции немало фото со среднеазиатскими пейзажами.
Вернулся в родной район, осел в Потаповке. С 1980-го до ухода на пенсию работал директором сельского Дома культуры. «От здания ничего не осталось, – вздыхает Василенко, – в щебенку превратили…». Но то время было самым светлым: они колесили на автобусе по отдаленным деревням, где жили в основном старики, выступали. Воздавали должное поколению, поднимавшему СССР. Пели, танцевали, возили выставки. В том числе его фотоработы, которые он просто тогда раздаривал. Как их тогда встречали, сколько счастья было в глазах людей…
Фотографирует с детства. Первый фотоаппарат – «Смена-8» за 15 рублей. Потом были «Зорька», «Зенит». Перешел на «цифру», но остался поклонником пленки.
Внешность у художника и вправду приметная. Откуда этот стиль? По его рассказу, подсмотрел типаж в Харькове, где навещал отца. Случилось это в «бандитские» 1990-е, увидел на улице хлопцев с такими вот казацкими прическами. Перенес образ на себя, да так с ним и породнился.
Тюль на окне
Что же необычного в его фотоработах? Более-менее стандартных тоже хватает: портреты, натюрморты, привычные житейские сцены. Но вот мы видим светлый квадрат – что-то белое с разноцветными всполохами. Картина называется «Нежность». Оказывается, Василенко налил в крынку молока, как следует размешал и снял. Саму жидкость. Получился тот самый белый цвет с синеватым свечением.
Подобных работ у него много. Снимать можно что угодно, делится фотограф: листья, мох, доски, кору деревьев. Лишь бы это было интересно по цвету, структуре материала. А подобранное освещение даже самую скучную поверхность заставит играть всеми цветами радуги.
Понятно, что ценность его работ многие попытаются оспорить. Но потребность снимать именно так, а не иначе, у Василенко останется – это часть его сущности, личного взгляда на искусство. В свою очередь, к «социальному реализму» – жанру, по его словам, номер один в современной фотографии, относится пренебрежительно. Это, мол, слишком просто.
Подвел Василенко к еще одной знаковой работе, называется «Кардиоцентр». Это квадриптих – четыре фото, объединенные в композицию. На первом – белесый туман, на втором во мгле проступает изображение женщины (это мать или, как вариант, Богоматерь), на третьем – едва различимый огонек свечи (душа) у входа в некий тоннель. Наконец, четвертое фото – снятый в приближении тюль на окне. Занавеска – первое, что увидел Николай Николаевич, очнувшись после четырех операций на сердце в 2003-м.
Мы такие, торопимся жить
Вернемся к вопросу смелости и наглости фотографов. Портреты – еще один излюбленный жанр Василенко. Снимать людей с их ведома и разрешения одно, совсем другое – ловить в непринужденной обстановке, на мероприятии. Во втором случае проще поймать тот самый кадр, раскрывающий человека полностью, обнажающий натуру. И вот здесь фотографу нужно быть посмелее, где-то и понаглее, чтобы занять выгодную позицию. Иначе достанутся ему бока, спины и затылки.
Есть в его коллекции фото Александра Лукашенко в Лясковичах в 2013-м. Уж очень хотелось тогда запечатлеть Президента. И удалось. Возможно, подействовали его «гоголевский» стиль и вышиванка. На той встрече ведь было много украинских журналистов.
Добавлю от себя. Чтобы десятилетиями снимать то, что не все признают и понимают, оставаться верным себе, своему стилю, тоже нужна определенная смелость.
Расстались сумбурно. Ворвавшись как вихрь в галерею, где его ждали для интервью, Василенко ни секунды не сидел на месте. Вскакивал, жестикулировал, увлеченно позировал. А потом крепко пожал руки и распрощался.
Исчез так же быстро, как появился.
Художники – они такие. Постоянно куда-то спешат, торопятся жить. Но в памяти нет-нет да и оставляют след. Забыть таких как Николай Николаевич просто невозможно. И дело здесь, конечно, не только в усах и оселедце.
Этот необычный фотохудожник живет в Потаповке Буда-Кошелевского района. Творческого человека в нем видно сразу, и дело не только в усах и чубе. Харизма Василенко на этом не заканчивается – только начинается.
Ни дать ни взять Тарас Бульба
Художники – народ особый, тонкий. Всегда со своим взглядом на мир, отличным от большинства. Потому и слывут чудаками, до поры непонятыми, гонимыми. Куда бы ни устремлялся этот взгляд, он проходит через призму творчества. А в ней преломляются жажда творить, вечный поиск нового, борьба сердца и разума. Из этого калейдоскопа и выходят произведения искусства. Жизнь истинного художника всегда роман, щедрый на резкие повороты, метания по глобусу, неразделенные и разделенные страсти. Жизнь Николая Николаевича Василенко не исключение.
Родился в деревне Морозовичи Буда-Кошелевского района в 1954-м. Окончил Московский институт культуры по специальности «режиссура любительских кино- и фотостудий». Забрасывала судьба и в Казахстан. В его коллекции немало фото со среднеазиатскими пейзажами.
Вернулся в родной район, осел в Потаповке. С 1980-го до ухода на пенсию работал директором сельского Дома культуры. «От здания ничего не осталось, – вздыхает Василенко, – в щебенку превратили…». Но то время было самым светлым: они колесили на автобусе по отдаленным деревням, где жили в основном старики, выступали. Воздавали должное поколению, поднимавшему СССР. Пели, танцевали, возили выставки. В том числе его фотоработы, которые он просто тогда раздаривал. Как их тогда встречали, сколько счастья было в глазах людей…
Фотографирует с детства. Первый фотоаппарат – «Смена-8» за 15 рублей. Потом были «Зорька», «Зенит». Перешел на «цифру», но остался поклонником пленки.
Николай Николаевич – человек скромный. Несмотря на его же утверждение, вынесенное в заголовок. Узнали мы о нем совершенно случайно: наткнулись на выставку в галерее имени Е. Е. Моисеенко (сейчас это историко-культурный центр Буда-Кошелевского района, объединивший галерею и краеведческий музей). Захотелось познакомиться. Особенно после рассказов о нем работников центра. Мы узнали, что Николай Василенко плодовитый автор: пишет стихи, прозу, фотографирует, многодетный отец – у него пятеро детей от двух браков. Напоминает гоголевского Тараса Бульбу, обожает вышиванки.
Внешность у художника и вправду приметная. Откуда этот стиль? По его рассказу, подсмотрел типаж в Харькове, где навещал отца. Случилось это в «бандитские» 1990-е, увидел на улице хлопцев с такими вот казацкими прическами. Перенес образ на себя, да так с ним и породнился.
Тюль на окне
Что же необычного в его фотоработах? Более-менее стандартных тоже хватает: портреты, натюрморты, привычные житейские сцены. Но вот мы видим светлый квадрат – что-то белое с разноцветными всполохами. Картина называется «Нежность». Оказывается, Василенко налил в крынку молока, как следует размешал и снял. Саму жидкость. Получился тот самый белый цвет с синеватым свечением.
Подобных работ у него много. Снимать можно что угодно, делится фотограф: листья, мох, доски, кору деревьев. Лишь бы это было интересно по цвету, структуре материала. А подобранное освещение даже самую скучную поверхность заставит играть всеми цветами радуги.
Понятно, что ценность его работ многие попытаются оспорить. Но потребность снимать именно так, а не иначе, у Василенко останется – это часть его сущности, личного взгляда на искусство. В свою очередь, к «социальному реализму» – жанру, по его словам, номер один в современной фотографии, относится пренебрежительно. Это, мол, слишком просто.
Подвел Василенко к еще одной знаковой работе, называется «Кардиоцентр». Это квадриптих – четыре фото, объединенные в композицию. На первом – белесый туман, на втором во мгле проступает изображение женщины (это мать или, как вариант, Богоматерь), на третьем – едва различимый огонек свечи (душа) у входа в некий тоннель. Наконец, четвертое фото – снятый в приближении тюль на окне. Занавеска – первое, что увидел Николай Николаевич, очнувшись после четырех операций на сердце в 2003-м.
Мы такие, торопимся жить
Вернемся к вопросу смелости и наглости фотографов. Портреты – еще один излюбленный жанр Василенко. Снимать людей с их ведома и разрешения одно, совсем другое – ловить в непринужденной обстановке, на мероприятии. Во втором случае проще поймать тот самый кадр, раскрывающий человека полностью, обнажающий натуру. И вот здесь фотографу нужно быть посмелее, где-то и понаглее, чтобы занять выгодную позицию. Иначе достанутся ему бока, спины и затылки.
Есть в его коллекции фото Александра Лукашенко в Лясковичах в 2013-м. Уж очень хотелось тогда запечатлеть Президента. И удалось. Возможно, подействовали его «гоголевский» стиль и вышиванка. На той встрече ведь было много украинских журналистов.
Добавлю от себя. Чтобы десятилетиями снимать то, что не все признают и понимают, оставаться верным себе, своему стилю, тоже нужна определенная смелость.
Расстались сумбурно. Ворвавшись как вихрь в галерею, где его ждали для интервью, Василенко ни секунды не сидел на месте. Вскакивал, жестикулировал, увлеченно позировал. А потом крепко пожал руки и распрощался.
Исчез так же быстро, как появился.
Художники – они такие. Постоянно куда-то спешат, торопятся жить. Но в памяти нет-нет да и оставляют след. Забыть таких как Николай Николаевич просто невозможно. И дело здесь, конечно, не только в усах и оселедце.
Николай Василенко: «Фотографирую сколько себя помню, с самого детства»
Фоторабота «Нежность». Обычное молоко можно снять и так
Не так уж много нужно для хорошего снимка. Иногда достаточно льна и вышиванки
Реклама
