Раймонд Паулс: Мне везет на хороших людей (Часть 3)

 

— Я же говорил, что мне везет на хороших людей... Через каких-то два-три месяца моей безработицы за роялем позвонил только что избранный президент Латвии Гунтис Улманис. Он как раз формировал команду и предложил мне должность советника по культуре. Я, естественно, сразу же согласился — ведь от первой ноты до гонорара дорога по нынешним временам длинная, а кушать, как говорится, хочется всегда. Работа не пыльная для бывшего министра культуры — давать советы президенту относительно дальнейшего развития этой сферы, какую постановку ему посетить, с кем из деятелей культуры встретиться. Кроме того, устраивал мини-концерты для посещающих Латвию высоких особ, сопровождал президента во время официальных визитов, сам садился за рояль. С удовольствием играл, например, для королевы Дании, королевской четы Швеции, президентов Вацлава Гавела, Альгирдаса Бразаускаса, Леннарта Мери. Постепенно пошли и музыкальные заказы, приглашения выступить с ансамблем «Кукушечка», сольной программой, с другими концертами, в том числе и в Национальной опере. Правда, мои политические оппоненты, помнится, обозвали меня «придворным музыкантом», но я без всякой обиды отшучиваюсь: Моцарт тоже ведь был придворным музыкантом. Хотя у нас и двора-то нет. — На протяжении целого ряда лет Вы были депутатом сейма и даже баллотировались в президенты. Что сейчас думаете о своей политической деятельности? — Сразу скажу, жалею, что не последовал завету отца — не ввязываться в политику. Считаю, что к политике тоже должен быть талант, в этой сфере также должны быть звезды, туда тоже нельзя идти без призвания. А подходящих людей мало. Чтобы стать популярным общественным деятелем и занять высокую должность, надо быть и аналитиком, и дипломатом, и актером, да еще через плотный строй алчущих власти конкурентов протиснуться. Ведь люди в большин­стве своем считают, что депутатом, министром и даже президентом может стать каждый... Таких «каждых» у нас полно и в сейме, и в правительстве. Артисту и музыканту в парламенте, да и вообще в политике, делать нечего. Сам я там оказался на эмоциональной волне, под влиянием моего друга поэта Яниса Петерса. Но судите сами, на что я мог повлиять в том же сейме? Всегда голосовал по совести, но чаще всего оказывался в меньшинстве. Льщу себе лишь утешением, что, будучи у власти, не раз сумел посодей­ствовать в выделении денег на нужды театра или музея. В целом же, политика для человека творческого — пустая трата времени. Но затягивает, как дурная привычка. Когда тот же Кобзон, например, говорит, что не станет больше баллотироваться, не верю. Но я-то в конце концов избавился и от этой дурной привычки. Артист должен срывать аплодисменты только на сцене...

Сидеть в жюри скучно

— В конце концов Вы выполнили свою давнюю угрозу: последняя «Новая волна», трансляцию которой с большим интересом смотрят и в Беларуси, прошла без Вашего участия. Почему? Не собираетесь пересмотреть свое решение к будущему лету? — Если честно, то я разочаровался в «Новой волне». Для чего мы затевали этот конкурс в 2002 году? Чтобы находить молодые таланты. И где они? Новых имен, таких, чтобы сказали свое слово надолго, не открыто. Как только речь заходит о звездах, все вспоминают сразу Пугачеву, Вайкуле, Леонтьева... А за ними будто черная дыра. Одна из главных причин, если не главная, — за эти годы так и не сложилось оптимальной системы отбора конкурсантов, проводится он в очень узких рамках, «под телеформат». Вряд ли прослушали способных ребят где-нибудь во Владивостоке или Омске. Кто пробился, того и выбрали. Кроме того, у кого за спиной не будет «мешка с деньгами», тот ничего не добьется. Да и телевидение, при всей его гигантской аудитории, очень важной для популяризации проекта, диктует свои шоу-правила, зачастую наступая на горло конкурсной идее. Может быть, поэтому «Новая волна» как конкурсная площадка сейчас мало кого из организаторов интересует. Гораздо больше внимания уделяется приглашенным звездам. А ведь идея конкурса состоит в том, что в Юрмале собираются молодые певцы из разных стран и соревнуются между собой. Да и скучно мне сидеть в жюри. Без ложной скромности скажу, что сам еще в состоянии выступить, собрать и покорить любой зал с самой взыскательной публикой. Тем не менее, хочу, чтобы меня поняли правильно, я за то, чтобы «Новая волна» по-прежнему проходила в Юрмале: для города и для страны в целом конкурс престижен и нужен. Конечно, я бы тоже мечтал, чтобы Юрмала для раскрутки курорта давала миллион на организацию конкурса и диктовала свои условия. Но это нереально. Да, у «Волны» есть свои недостатки, но нельзя же с водой выплескивать и ребенка. Из-за национальной зашоренности гонители «Новой волны», а у нас есть и такие, не видят той пользы, которую приносит конкурс нашей эстраде и Юрмале. К счастью, никакого влияния эти критики не имеют. А насчет вопроса о моем участии в жюри будущим летом отвечу: вряд ли. Если, конечно, формат «Новой волны» не изменится. — Если бы Вас пригласили в жюри «Славянского базара», приехали бы в Витебск? — В жюри — нет, а вот с концертом вполне. Тем более что Витебск-то рядом!

Секрет его бодрости

— Стоит ли ждать новых шлягеров от Раймонда Паулса? — Вообще-то к песне я сейчас обращаюсь редко. Боюсь, что напишу, а какой-нибудь суровый критик скажет: ну, н-е-т, это не «Миллион»!!! Шучу. Как-то переложил прелюдии Баха для хора — лично убедился, что Иоганн Себастьян обокрал всех композиторов на 500 лет вперед. (Притворно вздыхает.) А у меня годы уже не те... — Уже чуть ли не десять лет Вы мне на возраст жалуетесь, а по-прежнему бодры и неутомимы, да и выглядите на «миллион», за роялем же — просто на глазах молодеете! Видимо, у вас есть секретное средство против кризисных настроений? — А как же — музыка и работа! И хорошие люди по-прежнему не забывают меня, музыку заказывают, уговаривают. Кроме того, в отличие от дочери с зятем, с их любовью к путешествиям, я по стилю жизни — колхозник, домосед. Мои путешествия чаще всего ограничиваются дачей и работой на участке, где все делаем своими руками. Есть трактор, коса, газонокосилка. Результат — красивый сад, в котором жена с удовольствием выращивает свой «миллион алых роз», я же кое-что посерьезнее. Но тоже с удовольствием. У природы, слава Богу, кризиса нет.