Чайка по имени Чехов
- 1516
Поделиться
— Музей Чехова на улице Чехова? — недоуменно переспрашивает таксист.— Да нет же, на улице Кирова. В конце концов водитель заплутал, двигатель безнадежно заглох и добирались к дому Антона Павловича в Ялте уже пешком. Удивительное ощущение. Где-то снег и пятнадцатиградусный мороз. А здесь плюс четырнадцать, солнце, зеленые магнолии. Цветут подснежники. В Крыму — январь. Нет снующих толп отдыхающих. И такая тишина! Лишь только пение птиц. И шум прибоя.Зима, наверное, самое лучшее время повидаться со своими друзьями. И хотя они вдруг все сразу уехали по своим неотложным делам, в домах их открыты двери, а на книжной полке стоят обращенные к тебе письма.
— Музей Чехова на улице Чехова? — недоуменно переспрашивает таксист.
— Да нет же, на улице Кирова.
В конце концов водитель заплутал, двигатель безнадежно заглох и добирались к дому Антона Павловича в Ялте уже пешком.
Удивительное ощущение. Где-то снег и пятнадцатиградусный мороз. А здесь плюс четырнадцать, солнце, зеленые магнолии. Цветут подснежники. В Крыму — январь. Нет снующих толп отдыхающих. И такая тишина! Лишь только пение птиц. И шум прибоя.
Зима, наверное, самое лучшее время повидаться со своими друзьями. И хотя они вдруг все сразу уехали по своим неотложным делам, в домах их открыты двери, а на книжной полке стоят обращенные к тебе письма. Они скоро вернутся! Стоит только немного подождать. Походить по комнатам. Слышишь? Где-то в доме играет рояль. Может быть, это сам Рахманинов? Не уехал, остался? Странно, нет никого ни в гостиной, ни в столовой. А звуки доносятся так явно.
Спуск к набережной. Художники. Дети на роликах. Богатые, украшенные лепниной дома. Пальмы. И море! Море! Море кругом! Пирс, маяк, яхты, покачивающиеся на волнах. Где-то здесь был дом, из окна которого, глядя на полоску, соединяющую воедино небо и море, Максим Богданович писал: “У краіне светлай, дзе я ўміраю, У белым доме ля сіняй бухты...”
Может быть, рядом с этим особняком с красивыми резными балконами, где живет Леся Украинка? Кто скажет? Древний могучий платан? Или безропотные кариатиды, безмолвно взирающие на свинцовые горы?
Гурзуф. Тонкая извилистая улочка круто спускается вниз к даче Коровина. Говорят, хозяин уехал за границу и этой зимой не приедет. Только бронзовая скульптура его, рисующего, с одной стороны, да весельчака Шаляпина — с другой, охраняют вход в особняк.
На углу рукописный простенький указатель “Дача А. П. Чехова”. Железная калитка. А за ней — белоснежный домик, словно вросший в гору. У самого основания мыска, что тонкой полоской черных скал уходит в море. Крохотный островок суши между перекатывающимися валами. Волны разбиваются о камни, и тысячи брызг поднимаются ветром, ударяют в лицо. Остаться, закрыть глаза и слушать, как за шумом волн пробиваются едва уловимые звуки фортепиано. Время остановилось. И нет смерти. Есть только музыка. И запах моря. И полет чайки над бесконечностью. Навсегда.
Олег БЕЛОУСОВ
P. S. Завтра Антону Павловичу Чехову исполнилось бы 150 лет.
— Да нет же, на улице Кирова.
В конце концов водитель заплутал, двигатель безнадежно заглох и добирались к дому Антона Павловича в Ялте уже пешком.
Удивительное ощущение. Где-то снег и пятнадцатиградусный мороз. А здесь плюс четырнадцать, солнце, зеленые магнолии. Цветут подснежники. В Крыму — январь. Нет снующих толп отдыхающих. И такая тишина! Лишь только пение птиц. И шум прибоя.
Зима, наверное, самое лучшее время повидаться со своими друзьями. И хотя они вдруг все сразу уехали по своим неотложным делам, в домах их открыты двери, а на книжной полке стоят обращенные к тебе письма. Они скоро вернутся! Стоит только немного подождать. Походить по комнатам. Слышишь? Где-то в доме играет рояль. Может быть, это сам Рахманинов? Не уехал, остался? Странно, нет никого ни в гостиной, ни в столовой. А звуки доносятся так явно.
Спуск к набережной. Художники. Дети на роликах. Богатые, украшенные лепниной дома. Пальмы. И море! Море! Море кругом! Пирс, маяк, яхты, покачивающиеся на волнах. Где-то здесь был дом, из окна которого, глядя на полоску, соединяющую воедино небо и море, Максим Богданович писал: “У краіне светлай, дзе я ўміраю, У белым доме ля сіняй бухты...”
Может быть, рядом с этим особняком с красивыми резными балконами, где живет Леся Украинка? Кто скажет? Древний могучий платан? Или безропотные кариатиды, безмолвно взирающие на свинцовые горы?
Гурзуф. Тонкая извилистая улочка круто спускается вниз к даче Коровина. Говорят, хозяин уехал за границу и этой зимой не приедет. Только бронзовая скульптура его, рисующего, с одной стороны, да весельчака Шаляпина — с другой, охраняют вход в особняк.
На углу рукописный простенький указатель “Дача А. П. Чехова”. Железная калитка. А за ней — белоснежный домик, словно вросший в гору. У самого основания мыска, что тонкой полоской черных скал уходит в море. Крохотный островок суши между перекатывающимися валами. Волны разбиваются о камни, и тысячи брызг поднимаются ветром, ударяют в лицо. Остаться, закрыть глаза и слушать, как за шумом волн пробиваются едва уловимые звуки фортепиано. Время остановилось. И нет смерти. Есть только музыка. И запах моря. И полет чайки над бесконечностью. Навсегда.
Олег БЕЛОУСОВ
P. S. Завтра Антону Павловичу Чехову исполнилось бы 150 лет.
Реклама
