Люблю. Верю. Жду

Это было в начале восьмидесятых. 1 сентября Он появился в школе, и почти все девчонки с шестого по десятый класс сошли с ума. Он был похож на Мика Джаггера. Нет, Он не был похож ни на кого. Таких просто не было. Он был молчалив, загадочен и всегда одинок! На городской танцплощадке Он играл на гитаре, пел и сам сочинял песни. Носил голубые вытертые джинсы и настоящие фирменные кроссовки! Сейчас это, конечно, не повод для восхищения, но в восьмидесятые наличие такого джентльменского набора служило пропуском в любую компанию. Он был недосягаем, как экспонат в музее.
Мое сердце зазвенело как струна и оборвалось на самой высокой ноте. В нем образовалась дыра. И я знала, что это навсегда. Прикоснуться к солнцу невозможно, но хотелось хотя бы погреться в его лучах! Я выкрасила ткань для портянок в черный цвет и сварганила из нее комбинезон в облипку по фотографии из журнала “Советский экран”. По выходным мне разрешалось посещать танцплощадку. И я растворялась в любимом голосе, самозабвенно танцуя под песни “Машины времени” в его исполнении. Мой дом находился в пяти минутах бега от танцплощадки. И без пяти минут двенадцать мы с подругой, как Золушки, покидали бал. Дома я стояла на балконе и слушала, как Он объявляет последний танец. Любовь переполняла меня, и я засыпала почти счастливой.
Закрытие сезона на танцплощадке ничем не отличалось от других вечеров. Но не для меня. В дыре моего сердца завывала снежная буря. Неумолимое время отстукивало последний час моей “виртуальной” любви. Наверное, я умирала. То, что произошло дальше, было скорее видением, чем явью. Он спустился со сцены и подошел ко мне: “Уже без пяти двенадцать, и нам, кажется, по пути”. Он смотрел мне в глаза и улыбался. Подруга стояла рядом и тоже улыбалась. Все вместе мы вышли и почти побежали домой. Быстрый шаг и громкий хохот подруги вернули в реальность. Невероятно, но это было правдой!
В ту ночь я не спала, не в силах справиться с водопадом чувств. Утром подруга внесла ясность. Оказывается, она просто подошла к нему и сказала: “Она любит тебя! Ты что — дерево?” Он улыбнулся: “Спасибо!”
Затем был потрясающий год наших встреч. Мы никогда не ссорились, и нам было бесконечно интересно.
Родители были против нашего романа (“Нужно думать об учебе, а не о любви!”), но покажите мне влюбленных, которые внемлют подобным аргументам! Короткие расставания выливались в длинные письма. Через много лет мама, делая уборку, наткнулась на их стопку, перевязанную красной ленточкой. Она читала и плакала от их щемящей искренности. Он посвящал мне стихи:

Моя икона — твое лицо.
Среди теней и огородных пугал
Ищу его
как в доме красный угол,
Как взор в пустыне
ищет деревцо.
Я словно талисман его ношу,
Твое лицо — надежду и усладу.
С рассветом возжигаю
как лампаду
И ночью вместе с лампою гашу.

Он поступил в университет. А в сентябре была студенческая картошка в колхозе. Я ждала письма. Через неделю уже не могла думать ни о чем ином. Утром просыпалась со счастливой мыслью: сегодня я получу письмо! Ближе к обеду возбуждение достигало апогея и заставляло на крыльях лететь к почтовому ящику. Но его зияющая пустота окатывала ледяным холодом. День терял смысл и вычеркивался из жизни. Вечер возвращал уверенность: письмо придет завтра!
Прошло три недели. Жуткие картины преследовали меня. Он получил травму и лежит в больнице… Нет, Он бы все равно позвонил. Но Он не может ходить! Тогда бы написал. А вдруг у него переломаны руки и ноги? Тогда бы Он продиктовал письмо медсестре! Значит, Он в коме. Но тогда, наверное, сообщили бы его родителям!
А я видела его маму, она шутила со своей знакомой и не выглядела подавленной.
Я сходила с ума и путалась в предположениях.
С южного курорта приехала загоревшая подруга. Я выплеснула на нее горе. Подруга была категорична: “Все ясно — бабу нашел!” От ее цинизма, мещанской банальности и собственного негодования я задохнулась. Подруга усмехнулась и не стала спорить. Через несколько дней она позвонила: “Он приехал”. Приехал?! И не позвонил?! Я ничего не понимала в этой жизни. Подруга пришла, собрала меня на дискотеку, встряхнула и сказала: “Проснись и пой! Это лучшее в твоей ситуации”. На дискотеке Он подошел к нашей большой развеселой компании. Я проснулась и изо всех сил “пела”.
— Привет!
— Привет!
Внешне все было замечательно, как будто не было месяца, вычеркнутого из жизни. Он провожал меня до подъезда, а я о чем-то весело тараторила. Перед дверью оглянулась и ударилась о его взгляд. Он был чужим!
— Пока!
Автопилота хватило на один лестничный пролет, и я опустилась на ступеньки. В дыре моего сердца завьюжило. На непослушных ногах подошла к окошку в подъезде. Он еще стоял у крыльца, потом развернулся и медленно ушел. Со всех ног я помчалась к подруге: взвыла прямо с порога и упала в ее объятья. Снежная пурга разорвала хрупкую оболочку сердца, и его клочья беспомощно бились о грудную клетку.
Год я хоронила свою любовь. Были встречи, звонки, письма. Но они только бередили рану и приносили боль. Я уехала в другой город вместе с родителями. Однажды Он приехал. Мы гуляли и неплохо провели день. Вечером я проводила его к поезду, а в шесть утра получила телеграмму: “Люблю. Верю. Жду”. Как трогательно, грустно и несвоевременно!
Мы больше не виделись. Время все расставило по своим местам, залатало дыру в сердце, подарив новые встречи. Осталось пронзительное и светлое воспоминание. И оно прекрасно. Спасибо тебе, моя Первая Любовь!
Оксана