Первая любовь
- 747
Поделиться
Мне было четырнадцать, и я ехала в новую жизнь с надеждой на выздоровление, оставив позади Гомельский детский санаторий, в котором провела много лет. Родители прямо на носилках (так как вся моя правая нога была в гипсовой повязке) погрузили меня в поезд. Дорога была длительной и приносила мне неимоверные страдания.Наконец-то мы добрались до детского санатория им. Боброва в Крыму, где все утопало в зелени чинар, эвкалиптов, кипарисов. К началу учебного года я уже со всеми перезнакомилась, обзавелась подругами. На уроки нас вывозили на специальных кроватях на террасу, где занимались ученики 8 — 10 классов.Я боялась признаться себе в том, что кое-кто
Мне было четырнадцать, и я ехала в новую жизнь с надеждой на выздоровление, оставив позади Гомельский детский санаторий, в котором провела много лет. Родители прямо на носилках (так как вся моя правая нога была в гипсовой повязке) погрузили меня в поезд. Дорога была длительной и приносила мне неимоверные страдания.
Наконец-то мы добрались до детского санатория им. Боброва в Крыму, где все утопало в зелени чинар, эвкалиптов, кипарисов. К началу учебного года я уже со всеми перезнакомилась, обзавелась подругами. На уроки нас вывозили на специальных кроватях на террасу, где занимались ученики 8 — 10 классов.
Я боялась признаться себе в том, что кое-кто мне уже нравится. И этот кто-то был Валера. Он был старше меня на год и чаще других ребят подбегал ко мне, предлагая свою помощь: что-то поднести, куда-то подвезти кровать, поиграть во что-нибудь. А вскоре и вовсе стал не отходить от меня, запрещая другим ребятам смотреть в мою сторону. Теперь только он бережно возил мою кровать, стараясь не причинить мне боль. Иногда из-за меня даже дрался, за что потом его наказывали. Поскольку это происходило не один раз, сообщили его родителям, и они приехали, чтобы принять меры.
Почти полгода меня лечили и укрепляли мой ослабший организм, готовя к операции, которая была сложной и длилась несколько часов. Две недели провела я в послеоперационной палате, куда сестрички приносили мне записочки и приветы от мальчиков. Однако Валера ухитрялся навещать меня по нескольку раз в день.
Он был влюблен в меня так же, как и я в него. Но, в отличие от меня, он этого не скрывал. Говорил об этом во всеуслышание, посылал воздушные поцелуи, чем очень злил других ребят, которые тоже были ко мне неравнодушны. Мы всегда были вместе. Даже сотрудники санатория с пониманием относились к нашему роману и помогали помириться, когда мы из-за детской ревности и глупости ссорились. Бывало это довольно часто, так как кто-то из нас то не так посмотрел, то не с тем заговорил.
Первая любовь, разочарование, надежды — все это я впервые испытала в Алупке.
Наша детская, очень трогательная любовь, трепетные рукопожатия, воздушные поцелуи умиляют меня сейчас, когда я читаю о них в своем девичьем дневнике. Как давно это было! И как прекрасно!
А тогда это все было связано с переживаниями, ожиданиями, обидами, недомолвками, подозрениями, ревностью, глупыми ссорами из-за пустяков. И все-таки это было хорошо и радостно!
Людмила МАРКЕВИЧ
Наконец-то мы добрались до детского санатория им. Боброва в Крыму, где все утопало в зелени чинар, эвкалиптов, кипарисов. К началу учебного года я уже со всеми перезнакомилась, обзавелась подругами. На уроки нас вывозили на специальных кроватях на террасу, где занимались ученики 8 — 10 классов.
Я боялась признаться себе в том, что кое-кто мне уже нравится. И этот кто-то был Валера. Он был старше меня на год и чаще других ребят подбегал ко мне, предлагая свою помощь: что-то поднести, куда-то подвезти кровать, поиграть во что-нибудь. А вскоре и вовсе стал не отходить от меня, запрещая другим ребятам смотреть в мою сторону. Теперь только он бережно возил мою кровать, стараясь не причинить мне боль. Иногда из-за меня даже дрался, за что потом его наказывали. Поскольку это происходило не один раз, сообщили его родителям, и они приехали, чтобы принять меры.
Почти полгода меня лечили и укрепляли мой ослабший организм, готовя к операции, которая была сложной и длилась несколько часов. Две недели провела я в послеоперационной палате, куда сестрички приносили мне записочки и приветы от мальчиков. Однако Валера ухитрялся навещать меня по нескольку раз в день.
Он был влюблен в меня так же, как и я в него. Но, в отличие от меня, он этого не скрывал. Говорил об этом во всеуслышание, посылал воздушные поцелуи, чем очень злил других ребят, которые тоже были ко мне неравнодушны. Мы всегда были вместе. Даже сотрудники санатория с пониманием относились к нашему роману и помогали помириться, когда мы из-за детской ревности и глупости ссорились. Бывало это довольно часто, так как кто-то из нас то не так посмотрел, то не с тем заговорил.
Первая любовь, разочарование, надежды — все это я впервые испытала в Алупке.
Наша детская, очень трогательная любовь, трепетные рукопожатия, воздушные поцелуи умиляют меня сейчас, когда я читаю о них в своем девичьем дневнике. Как давно это было! И как прекрасно!
А тогда это все было связано с переживаниями, ожиданиями, обидами, недомолвками, подозрениями, ревностью, глупыми ссорами из-за пустяков. И все-таки это было хорошо и радостно!
Людмила МАРКЕВИЧ
Реклама
