Моя история о войне

Я хочу рассказать свою историю о войне. Она не о полях сражений, омытых кровью советских солдат, не об ужасе матерей, у которых отнимали и бросали в огонь детей, не о муках и голоде в концлагерях.
Эта история о моей семье. Она произошла задолго до моего рождения, но у меня такое чувство, будто я была свидетельницей тех событий, которые так часто обсуждаются в нашей семье и тревожат всех, даже нас — детей.
События эти связаны с историей Ефросинии и Захара — моих прабабушки и прадедушки. Их совместная жизнь начиналась, как в добром романе. Красавец, статный парень Захар добивался руки прекрасной Ефросинии два года.
Наконец отшумела долгожданная свадьба. Молодые построили свой дом. Появились на свет дети. Захар возглавил сельпо, пополнил ряды членов партии.
Казалось, ничто не могло омрачить их счастья. И даже когда ужас 1941 года охватил всю страну, их семьи он не коснулся так, как семей односельчан.
Когда целыми эшелонами на фронт увозили деревенских мужчин и мальчишек, Ефросиния стояла перед иконой Божией Матери и умоляла оставить с ней ее Захара.
Матерь Божия услышала молитвы — Захара оставили в тылу для обеспечения армии продовольствием. Ефросиния облегченно вздохнула. Она была уверена, что война через несколько месяцев подойдет к концу, и, даже когда с фронта шли похоронки соседкам и знакомым, Фрося не думала, что эта война разделит ее жизнь на “до” и “после”.
***
Прошло два года… С фронта одна за другой продолжали приходить похоронки. Люди отдавали для армии всё, что могли: продукты, теплые вещи, лошадей. Женщины почти круглосуточно работали в поле, ведь надо было растить хлеб для фронта — для своих сыновей, мужей, отцов и братьев.
Захар приходил домой поздно, спал по два-три часа в сутки, а как только первые лучи касались подушки, целовал свою Фросю, малышей и опять уезжал в район решать какие-то важные вопросы.
Шли дни. Ефросинии так нужно было поговорить с любимым! Такую приятную новость она приготовила для него! А он приходил уставший и, казалось, засыпал, не доходя до кровати.
Но вот сюрприз! Она с поля пришла к обеду детей да скотину покормить, а Захар — дома. Вот и время сообщить радостную весть! Да вдруг заметила она, что сидит ее любимый за столом угрюмый, какой-то осунувшийся.
— Фросенька, я завтра на фронт ухожу: немцы совсем близко.
— А у нас еще один малыш будет... — только и смогла проговорить Ефросиния. Побелела, как стена, и медленно опустилась на пол...
Рано утром Фрося, постаревшая за ночь, укладывала в узелок кое-какие вещи мужа.
Захар крепко обнял своих девочек Машу и Лидочку, посадил на колени пятилетнего Ваню и объяснил ему, что тот теперь в доме за старшего остается. Попросил, чтобы берег и защищал маму и сестер, пока папы не будет дома. Потом нежно поцеловал плачущую жену и ушел. Навсегда…
Бедная Фрося ночи напролет стояла перед иконой и просила небо оставить в живых ее Захара. Но, видимо, небо не могло тогда услышать всех страждущих. Вестей от Захара не было, а через три месяца пришло извещение о том, что он числится пропавшим без вести. Это совсем не означало для Ефросинии, что мужа нет в живых. “Просто он временно пропал… Может, нет возможности дать о себе знать… Может, в плену… В партизанах… Ранен, но только не мертв!..” — думала она.
Так и ждала Ефросиния своего Захара до старости, до самой смерти…
***
Моя мама была любимой внучкой бабушки. Еще девчонкой она прибегала к ней после школы и с трепетом слушала истории о жизни, о молодости, о войне.
Старенькая Ефросиния в который раз рассказывала благодарной слушательнице о том, как пришли немцы, как сожгли дотла всю их деревню, как убивали людей и даже собак, как оставшиеся в живых женщины и дети прятались в лесу сырой осенью.
Бабушка говорила о фашистах, о нелюдях. Правда, и среди немцев, бывало, встречались люди. Однажды она рассказала внучке о том, как немец спас ей жизнь.
Фрося, беременная, с сынишкой на руках бежала через поле. Ее заметил фашист, стал догонять. Пули свистели рядом с ней: стрелок из немца был плоховатый.
По дороге шли танки, и вдруг один из них выехал на поле и направился в сторону Ефросинии. Несчастная женщина мысленно простилась с миром, остановилась. Смерть окружила ее с двух сторон: с одной бежал уже подуставший немец, с другой — шел танк.
Страх был ужасный! Не за себя, за сына! Спастись было невозможно.
Она легла на сырую землю, накрыв собой плачущего малыша, и стала ждать конца. Танк подъехал, остановился между женщиной и бежавшим за ней фашистом. Из люка показался немец и закричал ей: “Schnell! Schnell!”
Ефросиния подняла голову: танкист махал рукой в сторону леса и жестами показывал: “Беги!”
Она с невероятной силой схватила ребенка и побежала. И в лесу Фрося долго не могла остановиться — все бежала и бежала по просеке.