Горсть конфет и радость видеть свет
- 640
Поделиться
Когда началась Великая Отечественная война, моей прабабушке было 22 года. Черные дни опустились на нашу деревню. С приходом “новой власти” жизнь стала невыносимой. Ежедневно из уст в уста передавались новости о том, что кого-то из земляков расстреляли. Как-то прабабушка Люба жала просо в огороде, а во двор зашли четверо фрицев с автоматами и спросили: “Ты знаешь, где живет Остап Давыденко?”. Молодая женщина молчала, но в голове мелькнуло: он связан с партизанами. Немцы заставили следовать за ними. По дороге она попросила, чтобы отпустили, ведь дома остался сын. Старший группы оккупантов, когда услышал о ребенке, улыбнулся, вероятно, вспомнил своих детей, и сказал:
Когда началась Великая Отечественная война, моей прабабушке было 22 года. Черные дни опустились на нашу деревню.
С приходом “новой власти” жизнь стала невыносимой. Ежедневно из уст в уста передавались новости о том, что кого-то из земляков расстреляли. Как-то прабабушка Люба жала просо в огороде, а во двор зашли четверо фрицев с автоматами и спросили: “Ты знаешь, где живет Остап Давыденко?”. Молодая женщина молчала, но в голове мелькнуло: он связан с партизанами. Немцы заставили следовать за ними. По дороге она попросила, чтобы отпустили, ведь дома остался сын. Старший группы оккупантов, когда услышал о ребенке, улыбнулся, вероятно, вспомнил своих детей, и сказал: “Иди к своему мальчику”. Люба бежала огородами, ведь улицей двигались толпы немцев.
Спустя некоторое время во двор зашел тот, который отпустил ее. Все родные всполошились. Но немец подошел, взял малыша на руки, покачал его. Потом опустил на пол, дал несколько конфет, улыбнулся и вышел.
…Колонна оккупантов покидала деревню под натиском наших. И вдруг моя прабабушка вновь увидела того же немца. Он заскочил во двор, оставил на завалинке горсть конфет.
Сегодня, спустя почти 65 лет после войны, прабабушка вспоминает этот случай. А ведь ее могло не быть, если бы не гуманность того немца.
Дарья КУЗЬМЕНКО,
ученица Бронненской СОШ Речицкого района
С приходом “новой власти” жизнь стала невыносимой. Ежедневно из уст в уста передавались новости о том, что кого-то из земляков расстреляли. Как-то прабабушка Люба жала просо в огороде, а во двор зашли четверо фрицев с автоматами и спросили: “Ты знаешь, где живет Остап Давыденко?”. Молодая женщина молчала, но в голове мелькнуло: он связан с партизанами. Немцы заставили следовать за ними. По дороге она попросила, чтобы отпустили, ведь дома остался сын. Старший группы оккупантов, когда услышал о ребенке, улыбнулся, вероятно, вспомнил своих детей, и сказал: “Иди к своему мальчику”. Люба бежала огородами, ведь улицей двигались толпы немцев.
Спустя некоторое время во двор зашел тот, который отпустил ее. Все родные всполошились. Но немец подошел, взял малыша на руки, покачал его. Потом опустил на пол, дал несколько конфет, улыбнулся и вышел.
…Колонна оккупантов покидала деревню под натиском наших. И вдруг моя прабабушка вновь увидела того же немца. Он заскочил во двор, оставил на завалинке горсть конфет.
Сегодня, спустя почти 65 лет после войны, прабабушка вспоминает этот случай. А ведь ее могло не быть, если бы не гуманность того немца.
Дарья КУЗЬМЕНКО,
ученица Бронненской СОШ Речицкого района
Реклама
