Карета 007
04.01.2008 / Гомельская правда
Рубаха-парень, сидевший на стуле в кабинете Дмитрия Попкова — заместителя главврача по скорой помощи БСМП, оказался не посетителем, а манекеном. Сходство с живым человеком потрясающее!
Сотрудники службы обучаются на нем приемам и методам оказания первой медицинской помощи пострадавшим. Пользуясь случаем, предприняла попытку сделать непрямой массаж сердца. Глядя на мои конвульсивные движения, наш фотокор живо поинтересовался: “А кости при такой процедуре не ломаются?”
Достаточно одной кнопки
Сердечно-легочная реанимация помогает вывести организм из пограничного с биологической смертью состояния. Непрямой массаж сердца — это основной метод, который применяется в бытовых условиях наряду с искусственной вентиляцией легких (искусственным дыханием). Пострадавшего нужно обязательно переложить на твердую поверхность — к примеру, с кровати на пол, и стать перед ним на колени с левой стороны. Руки (правая на левую), скрещенные под углом в 90 градусов, кладут на нижнюю треть груди. Затем выпрямляют их и надавливают так, чтобы грудная клетка прогнулась на 3 — 5 сантиметров. После 5-6 надавливаний — один вдох методом искусственного дыхания. В минуту необходимо делать 80 — 100 довольно сильных надавливаний, и у людей старше 60 лет из-за хрупкости, связанной с возрастом, ребра действительно, как правило, ломаются. Об этом рассказал врач выездной реанимационной бригады Григорий Юрковец. Опытный медик эту ситуацию контролирует и проводит сердечно-легочную реанимацию так, чтобы при возможном переломе не были повреждены жизненно важные органы. Человеку неподготовленному за сердечно-легочную реанимацию лучше не браться вообще, поскольку последствия могут стать необратимыми.
Это лишь один из моментов, связанных с секретами профессии. Вообще же у сотрудников “скорой” множество профессиональных фишек. Например, диспетчер, который контролирует работу бригад на выезде, называется “эвакуатором”. Название внутреннее, неофициальное. А еще диспетчер может уволить водителя машины “скорой помощи”. Не в смысле — выгнать с работы. Увольнение — это процедура выведения данных водителя, отработавшего смену, из компьютерной базы, рассказала диспетчер Валерия Возчикова.
Компьютеры с информацией о состоянии службы “скорой”, поступающей в режиме он-лайн, здешняя гордость. Как рассказал Дмитрий Попков, в Гомеле автоматизированная система управления (АСУ) была внедрена шесть лет назад. Наша “скорая” оказалась техническим первопроходцем — Минск стал вторым городом в республике, где появилась аналогичная система. Образно говоря, достаточно нажать на кнопку, чтобы увидеть, к примеру, сколько бригад свободно, сколько — на выезде и по каким адресам. То есть создается целостная картина, иллюстрирующая работу всей службы “скорой помощи” в каждый конкретный момент.
Автодозвон и прочие шалости
Все звонки на номер 103 фиксируются компьютером. Разговор диспетчера с абонентом записывается, и голосовые файлы сохраняются. Это помогает в разрешении конфликтных ситуаций. Бывает, люди волнуются и впопыхах сообщают неверный адрес, вследствие чего машине “скорой” затем приходится плутать. Но нередко заведомо ложный вызов инициируется специально. Приезжает “скорая” по указанному адресу, а ее никто и не вызывал! Цыгане подобным образом любят развлекаться, говорят диспетчеры. Отдельные граждане могут позвонить лишь для того, чтобы поинтересоваться который час, а кто-то набирает номер “скорой” в режиме автодозвона и бомбардирует диспетчеров пустыми звонками.
Определителя номера в службе “скорой” нет, но, уверена заведующая подстанцией Валентина Любина, его наличие вряд ли кардинально переломило бы ситуацию. Ведь сегодня несложно сделать свой номер недоступным для идентификации. Конечно, со слов руководителя смены Инны Чайковой, были случаи, когда из-за особенно наглого телефонного террора приходилось обращаться в милицию. Но в целом, насколько я поняла, на “скорой” не хотят впутываться в подобные разбирательства. Если рассуждать философски — дураков-то от этого все равно меньше не станет.
Ложные вызовы — проблема известная. Есть другая, не менее болезненная. Это когда намеренно фальсифицируется повод для вызова. Допустим, у человека — повторный вывих. Он прекрасно об этом осведомлен, но “скорой” сообщается о сердечном приступе. На выезд отправляется кардиологическая бригада, а в это время у другого человека действительно становится плохо с сердцем. Многие панически боятся, что “скорая” не успеет вовремя или не приедет вообще. “ГП” уже писала, что вызовы бывают экстренными — когда бригаде “скорой” необходимо приехать в течение 15 минут, и неотложными. В последнем случае “скорая” должна приехать в течение часа. Повторный вывих — повод для неотложного вызова.
Разговор по дороге
На экстренный вызов журналисты “ГП” отправились вместе с реанимационной бригадой. У сотрудника одного из предприятий, перенесшего инфаркт, случился сердечный приступ. За те несколько минут, что “скорая” добиралась до места, состояние больного стабилизировалось, поэтому госпитализация не потребовалась. Сделали кардиограмму, измерили давление.
Поговорить с Григорием Юрковцом удавалось лишь по дороге. Глядя на обгонявшие нас автомобили, поинтересовалась, насколько актуальна тема корректного отношения других участников дорожного движения к машинам “скорой помощи”? Оказалось, актуальна. Во время следующего выезда попросила водителя включить не только проблесковый маячок, но еще и сирену. Ехавшая впереди скромная иномарка послушно прижалась к обочине. Похоже, бывают все же приятные исключения.
Между тем Григорий Юрковец вспомнил историю десятилетней давности, когда по областному центру катался лихач, судя по всему, “из братков”. Бригады “скорой” его хорошо знали: он частенько подрезал “неотложки” и неприлично жестикулировал при этом. Через некоторое время такая лихая езда стала причиной страшного ДТП, в котором, кроме его виновника, погибли и другие люди.
Говоря о ДТП, врач реанимационной бригады сказал, что больше всего выездов по этому поводу было в позапрошлом году. И аварии были тяжелые, зачастую с летальным исходом для двух-трех пострадавших. А тем, кто выжил, бригады “скорой” собирали сломанные кости.
— Что для бригады “скорой” самое сложное в работе на месте ДТП?
— При работе в любом общественном месте самое сложное — это фактор толпы. Когда один-два человека создают панику. Не пройдет и двух минут, а они уже начинают кричать — где “скорая”?! Не так давно был вызов, когда у женщины, занимавшейся рыночной торговлей, случился приступ бронхиальной астмы. Она знала о своем заболевании, села на сумку с вещами, достала ингалятор и стала спокойно ждать нашего прибытия. Приехали быстро, но толпа уже успела завестись: брань, суматоха. Пришлось эвакуировать больную в машину, а это — потеря времени…
Легенды “скорой”
Когда я назвала машину реанимационной бригады реанимобилем, меня деликатно поправили. Сказали, машина новая и это уже хорошо. Конечно, она оборудована для того, чтобы в ней можно было оказывать эффективную медицинскую помощь, но настоящий реанимобиль — это все же несколько другой уровень. Современные реанимобили оснащены медицинским компьютеризированным оборудованием, на котором в походном режиме можно не только реанимировать, но и оперировать пострадавших.
Возможно, такие реанимобили когда-то появятся и у нас. А пока в прошлом году в здании Центральной станции городской “скорой” сделали капитальный ремонт и теперь оно выглядит вполне презентабельно. Как снаружи, так и внутри. Правда, актового зала ремонт пока не коснулся. Там на одной из старых стен висит фотография Ларисы Тупик. Она руководила “скорой” больше двадцати лет. “Наша мама”, — сказал Григорий Юрковец, глядя на фото. Он сам, кстати, не один десяток лет на “скорой” разменял. Рассказал, что когда-то давно у них подрабатывала одна из сотрудниц Дома ребенка. Однажды она плача пожаловалась Ларисе Леонидовне, что дом этот давно пришел в негодность, в нем холодно и сыро — детишки мерзнут. И тогда машины “скорой” ночью перевезли детвору в здание нового детского сада. По легенде, пришли большие начальники, чтобы ленточку в честь открытия перерезать, а в садике уже новоселье справляют! Рассказывают, Лариса Тупик тогда чуть с работы не вылетела, но обошлось. Нынешние сотрудники Дома ребенка, как оказалось, ничего о ней не знают, но на “скорой” ее помнят. Говорят, суровая была, но справедливая. Могла за провинность так всыпать, что “мама не горюй”! А могла и путевку “на юга” для рядового сотрудника выбить...
Григорий Юрковец — не из многословных. Особенно, когда речь заходит о профессии. Единственное, что удалось выудить из закулисья, так это как он кофе заваривает. Рецепт особенный — нужно молотый смешать с растворимым. Правда, что за сорта и в каких пропорциях открыто не было, но вкус — специфический! Обязательно как-нибудь поэксперементирую...
Мы съездили с реанимационной бригадой еще на два вызова. В одном случае — у бабушки за восемьдесят был инсульт, а в другом — пожилой мужчина упал в обморок в аптеке. К прибытию “скорой” он пришел в себя и стоял у кассы, чтобы заплатить за лекарства. Оказалось, его попросили присмотреть за приболевшим внуком, а заодно и в аптеку сходить. Пошел — район чужой, аптека незнакомая, растерялся, разволновался и упал в обморок. Дедушку проводили в машину, а нас на время осмотра вежливо попросили покинуть салон — тайна диагноза!
Режим готовности
“Нигде не бывает так просто и так сложно работать, как на “скорой”, — говорит Григорий Юрковец. — Просто, это когда бригада понимает тебя с полуслова...” Что же касается сложности, то об этом сказала Валентина Любина: “Сложность в самом характере нашей работы. Ведь бригады остаются один на один с разными обстоятельствами. С теми же метеоусловиями, например. Опять же — ночные выезды. Напряжение постоянное...”
Дмитрий Попков убежден — “скорая” должна работать в режиме готовности. Как МЧС, к примеру. То есть принимать только экстренные вызовы, когда есть реальная угроза чьим-то здоровью и жизни. А неотложные вызовы должны взять на себя поликлиники. Готовы ли перегруженные пациентами поликлиники к такому сценарию? Вопрос, конечно, интересный. Тем не менее на недавней республиканской научно-практической конференции “Актуальные вопросы организации скорой медицинской помощи на современном этапе” вероятность такого развития событий обсуждалась всерьез. И, кстати, со второго полугодия минувшего года, в части обслуживания неотложных вызовов, у «скорой» достигнуто определенное взаимопонимание с центральной городской поликлиникой.
Однако, с какими бы проблемами ни сталкивалась служба “скорой помощи”, тем, кто набирает номер 103, это по большому счету все равно. Для каждого из нас машина “скорой” — это как карета 007. А врачи и фельдшеры — как суперагенты от медицины: должны прибыть во что бы то ни стало, помочь и спасти в самой сложной ситуации!
На “скорой” дежурила
Лара Навменова
Сотрудники службы обучаются на нем приемам и методам оказания первой медицинской помощи пострадавшим. Пользуясь случаем, предприняла попытку сделать непрямой массаж сердца. Глядя на мои конвульсивные движения, наш фотокор живо поинтересовался: “А кости при такой процедуре не ломаются?”
Достаточно одной кнопки
Сердечно-легочная реанимация помогает вывести организм из пограничного с биологической смертью состояния. Непрямой массаж сердца — это основной метод, который применяется в бытовых условиях наряду с искусственной вентиляцией легких (искусственным дыханием). Пострадавшего нужно обязательно переложить на твердую поверхность — к примеру, с кровати на пол, и стать перед ним на колени с левой стороны. Руки (правая на левую), скрещенные под углом в 90 градусов, кладут на нижнюю треть груди. Затем выпрямляют их и надавливают так, чтобы грудная клетка прогнулась на 3 — 5 сантиметров. После 5-6 надавливаний — один вдох методом искусственного дыхания. В минуту необходимо делать 80 — 100 довольно сильных надавливаний, и у людей старше 60 лет из-за хрупкости, связанной с возрастом, ребра действительно, как правило, ломаются. Об этом рассказал врач выездной реанимационной бригады Григорий Юрковец. Опытный медик эту ситуацию контролирует и проводит сердечно-легочную реанимацию так, чтобы при возможном переломе не были повреждены жизненно важные органы. Человеку неподготовленному за сердечно-легочную реанимацию лучше не браться вообще, поскольку последствия могут стать необратимыми.
Это лишь один из моментов, связанных с секретами профессии. Вообще же у сотрудников “скорой” множество профессиональных фишек. Например, диспетчер, который контролирует работу бригад на выезде, называется “эвакуатором”. Название внутреннее, неофициальное. А еще диспетчер может уволить водителя машины “скорой помощи”. Не в смысле — выгнать с работы. Увольнение — это процедура выведения данных водителя, отработавшего смену, из компьютерной базы, рассказала диспетчер Валерия Возчикова.
Компьютеры с информацией о состоянии службы “скорой”, поступающей в режиме он-лайн, здешняя гордость. Как рассказал Дмитрий Попков, в Гомеле автоматизированная система управления (АСУ) была внедрена шесть лет назад. Наша “скорая” оказалась техническим первопроходцем — Минск стал вторым городом в республике, где появилась аналогичная система. Образно говоря, достаточно нажать на кнопку, чтобы увидеть, к примеру, сколько бригад свободно, сколько — на выезде и по каким адресам. То есть создается целостная картина, иллюстрирующая работу всей службы “скорой помощи” в каждый конкретный момент.
Автодозвон и прочие шалости
Все звонки на номер 103 фиксируются компьютером. Разговор диспетчера с абонентом записывается, и голосовые файлы сохраняются. Это помогает в разрешении конфликтных ситуаций. Бывает, люди волнуются и впопыхах сообщают неверный адрес, вследствие чего машине “скорой” затем приходится плутать. Но нередко заведомо ложный вызов инициируется специально. Приезжает “скорая” по указанному адресу, а ее никто и не вызывал! Цыгане подобным образом любят развлекаться, говорят диспетчеры. Отдельные граждане могут позвонить лишь для того, чтобы поинтересоваться который час, а кто-то набирает номер “скорой” в режиме автодозвона и бомбардирует диспетчеров пустыми звонками.
Определителя номера в службе “скорой” нет, но, уверена заведующая подстанцией Валентина Любина, его наличие вряд ли кардинально переломило бы ситуацию. Ведь сегодня несложно сделать свой номер недоступным для идентификации. Конечно, со слов руководителя смены Инны Чайковой, были случаи, когда из-за особенно наглого телефонного террора приходилось обращаться в милицию. Но в целом, насколько я поняла, на “скорой” не хотят впутываться в подобные разбирательства. Если рассуждать философски — дураков-то от этого все равно меньше не станет.
Ложные вызовы — проблема известная. Есть другая, не менее болезненная. Это когда намеренно фальсифицируется повод для вызова. Допустим, у человека — повторный вывих. Он прекрасно об этом осведомлен, но “скорой” сообщается о сердечном приступе. На выезд отправляется кардиологическая бригада, а в это время у другого человека действительно становится плохо с сердцем. Многие панически боятся, что “скорая” не успеет вовремя или не приедет вообще. “ГП” уже писала, что вызовы бывают экстренными — когда бригаде “скорой” необходимо приехать в течение 15 минут, и неотложными. В последнем случае “скорая” должна приехать в течение часа. Повторный вывих — повод для неотложного вызова.
Разговор по дороге
На экстренный вызов журналисты “ГП” отправились вместе с реанимационной бригадой. У сотрудника одного из предприятий, перенесшего инфаркт, случился сердечный приступ. За те несколько минут, что “скорая” добиралась до места, состояние больного стабилизировалось, поэтому госпитализация не потребовалась. Сделали кардиограмму, измерили давление.
Поговорить с Григорием Юрковцом удавалось лишь по дороге. Глядя на обгонявшие нас автомобили, поинтересовалась, насколько актуальна тема корректного отношения других участников дорожного движения к машинам “скорой помощи”? Оказалось, актуальна. Во время следующего выезда попросила водителя включить не только проблесковый маячок, но еще и сирену. Ехавшая впереди скромная иномарка послушно прижалась к обочине. Похоже, бывают все же приятные исключения.
Между тем Григорий Юрковец вспомнил историю десятилетней давности, когда по областному центру катался лихач, судя по всему, “из братков”. Бригады “скорой” его хорошо знали: он частенько подрезал “неотложки” и неприлично жестикулировал при этом. Через некоторое время такая лихая езда стала причиной страшного ДТП, в котором, кроме его виновника, погибли и другие люди.
Говоря о ДТП, врач реанимационной бригады сказал, что больше всего выездов по этому поводу было в позапрошлом году. И аварии были тяжелые, зачастую с летальным исходом для двух-трех пострадавших. А тем, кто выжил, бригады “скорой” собирали сломанные кости.
— Что для бригады “скорой” самое сложное в работе на месте ДТП?
— При работе в любом общественном месте самое сложное — это фактор толпы. Когда один-два человека создают панику. Не пройдет и двух минут, а они уже начинают кричать — где “скорая”?! Не так давно был вызов, когда у женщины, занимавшейся рыночной торговлей, случился приступ бронхиальной астмы. Она знала о своем заболевании, села на сумку с вещами, достала ингалятор и стала спокойно ждать нашего прибытия. Приехали быстро, но толпа уже успела завестись: брань, суматоха. Пришлось эвакуировать больную в машину, а это — потеря времени…
Легенды “скорой”
Когда я назвала машину реанимационной бригады реанимобилем, меня деликатно поправили. Сказали, машина новая и это уже хорошо. Конечно, она оборудована для того, чтобы в ней можно было оказывать эффективную медицинскую помощь, но настоящий реанимобиль — это все же несколько другой уровень. Современные реанимобили оснащены медицинским компьютеризированным оборудованием, на котором в походном режиме можно не только реанимировать, но и оперировать пострадавших.
Возможно, такие реанимобили когда-то появятся и у нас. А пока в прошлом году в здании Центральной станции городской “скорой” сделали капитальный ремонт и теперь оно выглядит вполне презентабельно. Как снаружи, так и внутри. Правда, актового зала ремонт пока не коснулся. Там на одной из старых стен висит фотография Ларисы Тупик. Она руководила “скорой” больше двадцати лет. “Наша мама”, — сказал Григорий Юрковец, глядя на фото. Он сам, кстати, не один десяток лет на “скорой” разменял. Рассказал, что когда-то давно у них подрабатывала одна из сотрудниц Дома ребенка. Однажды она плача пожаловалась Ларисе Леонидовне, что дом этот давно пришел в негодность, в нем холодно и сыро — детишки мерзнут. И тогда машины “скорой” ночью перевезли детвору в здание нового детского сада. По легенде, пришли большие начальники, чтобы ленточку в честь открытия перерезать, а в садике уже новоселье справляют! Рассказывают, Лариса Тупик тогда чуть с работы не вылетела, но обошлось. Нынешние сотрудники Дома ребенка, как оказалось, ничего о ней не знают, но на “скорой” ее помнят. Говорят, суровая была, но справедливая. Могла за провинность так всыпать, что “мама не горюй”! А могла и путевку “на юга” для рядового сотрудника выбить...
Григорий Юрковец — не из многословных. Особенно, когда речь заходит о профессии. Единственное, что удалось выудить из закулисья, так это как он кофе заваривает. Рецепт особенный — нужно молотый смешать с растворимым. Правда, что за сорта и в каких пропорциях открыто не было, но вкус — специфический! Обязательно как-нибудь поэксперементирую...
Мы съездили с реанимационной бригадой еще на два вызова. В одном случае — у бабушки за восемьдесят был инсульт, а в другом — пожилой мужчина упал в обморок в аптеке. К прибытию “скорой” он пришел в себя и стоял у кассы, чтобы заплатить за лекарства. Оказалось, его попросили присмотреть за приболевшим внуком, а заодно и в аптеку сходить. Пошел — район чужой, аптека незнакомая, растерялся, разволновался и упал в обморок. Дедушку проводили в машину, а нас на время осмотра вежливо попросили покинуть салон — тайна диагноза!
Режим готовности
“Нигде не бывает так просто и так сложно работать, как на “скорой”, — говорит Григорий Юрковец. — Просто, это когда бригада понимает тебя с полуслова...” Что же касается сложности, то об этом сказала Валентина Любина: “Сложность в самом характере нашей работы. Ведь бригады остаются один на один с разными обстоятельствами. С теми же метеоусловиями, например. Опять же — ночные выезды. Напряжение постоянное...”
Дмитрий Попков убежден — “скорая” должна работать в режиме готовности. Как МЧС, к примеру. То есть принимать только экстренные вызовы, когда есть реальная угроза чьим-то здоровью и жизни. А неотложные вызовы должны взять на себя поликлиники. Готовы ли перегруженные пациентами поликлиники к такому сценарию? Вопрос, конечно, интересный. Тем не менее на недавней республиканской научно-практической конференции “Актуальные вопросы организации скорой медицинской помощи на современном этапе” вероятность такого развития событий обсуждалась всерьез. И, кстати, со второго полугодия минувшего года, в части обслуживания неотложных вызовов, у «скорой» достигнуто определенное взаимопонимание с центральной городской поликлиникой.
Однако, с какими бы проблемами ни сталкивалась служба “скорой помощи”, тем, кто набирает номер 103, это по большому счету все равно. Для каждого из нас машина “скорой” — это как карета 007. А врачи и фельдшеры — как суперагенты от медицины: должны прибыть во что бы то ни стало, помочь и спасти в самой сложной ситуации!
На “скорой” дежурила
Лара Навменова